Техника-молодежи №8 2000 г
 
 
ГЛАВНАЯ
СОДЕРЖАНИЕ
ВПЕРЕД
НАЗАД

Жарко! Ровно гудит мотор. Блестит нагретый асфальт. Под напором горячего ветра раскачиваются деревья. Настроение отличное. Мы едем на речку Мологу, что в Тверской области. Мы - это деда с бабушкой (то есть я с женой), мама с папой (дочь и зять) и главный член нашей семьи, совершенно очаровательное существо - моя внучка Тата. Дорога не очень длинная, всего пять часов езды, но на такой жаре тяжеловато. Мерный рокот мотора, шелест шин по асфальту, шум ветра, запахи леса и нагретой травы, лопотание Таты - сливаются в какое-то радостно-возбужденное чувство. Я в отпуске.

...И ГРЯНУЛА БУРЯ

...И вот выезжаем на высокий берег, еще немного - и перед нами поляна, оканчивающаяся песчаным откосом к реке. Небольшая рощица раскидистых сосен, покачивающих верхушками от ветра, на краю поляны - у воды, белый песок откоса, излучина реки, голубое небо, солнышко, ну что может быть лучше? Противоположный берег - низкий луг с высокой сочной травой. Вдали, за лугом, опять лес, волнами идущий до горизонта. По середине реки, чуть выше по течению, изумрудно зеленый островок с высокой травой, еще дальше - острый низкий мыс, а за ним - крутой обрыв с высокими соснами и березами наверху. Река в этом месте, разрезав дюну, делает крутой поворот и, подмывая песчаный берег наращивает мыс. После нескольких секунд восторженного молчания мы выходим из машины и спускаемся к воде. Вода прозрачная, чуть коричневая, вдоль всего берега бурунчики - течение сильное. Татка плавать еще не умеет и, зайдя по коленки в воду, благоразумно останавливается, но, увидев подходящую маму, сразу смелеет и кидается в воду, отчаянно колотя руками и ногами. Вода оказалась не очень теплой, или это нам показалось из-за жары. Вообще-то, странно: июнь - и так жарко.
И.В. Рикман верхом на своем «Ихтиандре-1», который, между прочим, отлично ходил и под парусом.

Остудившись, медленно взбираюсь по белому песку откоса, и вдруг замечаю, что мы не одни. На противоположной стороне рощицы, между двумя светло-рыжими соснами, стоит палатка. Еще подальше, на краю леса, тоже виднеются палатки, и их обитатели, прикрывая глаза от солнца руками, внимательно разглядывают нас. Их обеспокоенность можно понять.

В прошлом году, во время отпуска в очень тихом и красивом месте, недалеко от нас остановилась шумная компания «любителей природы» с видеомагнитофоном и большим набором кинобоевиков. И с их появлением каждый вечер на всю округу разносились стрельба, выкрики и грохот поп-музыки. И если бы разгневанный Бог не разразился затяжным холодным дождем, смывшим наших «любимцев», отпуск был бы испорчен.

Убедившись в нашей безобидности, соседи подошли и, как обычно делают старожилы, стали советовать, где лучше расположиться. Выяснилось, что только недавно окончились дожди и холод, и что этот горячий ветер, наконец-то, отогнал тучи комаров в глубь леса. Однако пора за работу, уже вторая половина дня, а надо поставить палатку, навес от дождя, сделать стол, короче, обустроиться. Палатку решили расположить на краю откоса рядом с низкой разлапистой сосной. Ее корни, судорожно уцепившись за белый песок, торчали со стороны откоса в воздухе и очень походили на щупальца осьминога. За них-то мы и привязали передние растяжки палатки. Теперь очередь за навесом, тем более, что на краю горизонта появились темные облака. Его мы располагаем над будущим костром, надо только поставить высокие опорные стойки и покрепче привязать к окружающим деревьям. Ветер вдруг стих, и беспощадно-палящее солнце подгоняет нас. Облака на горизонте превратились в грязно-синюю тучу. Уже доносятся глухие раскаты грома, и давящая неподвижность воздуха, и липкая жара начинают вызывать беспокойство. Мы торопливо натягиваем полотнище, то и дело оглядываясь на быстро растущую тучу. Она уже надвинулась всей своей массой на дальний лес, и вся сверкает непрерывными молниями. Отдельные раскаты грома слились в низкий гул. Передний фронт тучи уже прикрыл солнце. Мне осталось закрепить всего две растяжки, когда налетел первый порыв ветра. Он еще не очень сильный, но незакрепленный навес начинает рваться из рук. Поймав концы веревок, пытаемся привязать их к сучьям сосен, но новый порыв ветра обрывает край полотнища, и оно начинает бешено хлестать нас по спинам. Палатка, закрепленная за корни сосен, надувшись шаром, стала прозрачной. Ее растяжки, как туго натянутые струны, издавая жалобные звуки, еле удерживают этот серо-зеленый шар на месте, и кажется, что он вырвется из пут и улетит. Только сейчас мы заметили, что внутри палатки, сжавшись в комочек, сидит Тата. Бросив край бьющегося полотнища, мама кидается на спасение. Начинается дождь. Тент быстро тяжелеет, и удержать его на таком ветре уже невозможно. Очередной порыв ветра обрывает угловую растяжку тента, которую я успел привязать к толстой ветке, и навес падает, придавленный стеной дождя. Мокрые и злые, мы забираемся в машину. Скоро ветер и дождь начинают слабеть. Туча, подсвечиваемая показавшимся солнцем, изменила направление и покатилась вдоль луга к дальнему лесу Ее зеленовато-черные края зловеще сверкают, но мы, обрадованные быстрым окончанием дождя, снова принимаемся за навес. Машину я поставил неудачно, надо было ее передвинуть поближе к толстой раскидистой сосне, там она будет в тени, да и подальше от костра. Ребята, дочь с мужем, хлопочут около обвисшей палатки. Бабушка, сидя на заднем сидении машины, переодевает Тату. Та не любит эту процедуру. Она дрыгает руками и ногами, и мокрая курточка никак не снимается. Бабушка сердится. Она вообще в этот раз никуда не хотела ехать. Ну подумать только: опять сидеть дикарем в какой-то палатке безо всяких удобств. Да еще эти комары, слепни, дождь и брыкающаяся внучка. Там, дома, осталась уютная дача, не вскопанный огород, надежная крыша над головой, где не страшен никакой дождь.

Я завожу автомобиль и, отшучиваясь от колких замечаний жены, подгоняю его поближе к дереву. Солнце почему-то опять скрылось, и стало темно. Снова беспокойное напряжение овладело мною.

Низкий стонущий звук послышался со стороны дальнего леса за рекой. Словно кто-то нажал на клавишу огромного органа. Взглянув в ту сторону, я увидел, что пролетевшая над нами туча повернула назад и начала опускаться, образуя огромную воронку. Ее середина была ярко освещена непрерывно бьющими вертикальными молниями. Еще пуще потемнело. Двигающийся на нас, светящийся в темноте столб, издавая шипение и пронизывающий гул, действовал на меня, как удав на птаху, залетевшую в его владения. Я медленно, как во сне, вышел из машины, захлопнул дверцы и, закрывая крышку багажника, почувствовал, что бешеным порывом ветра меня отрывает от земли. Руки мои вцепились в края крышки. Но петли багажника не выдержали, и, перелетев вместе с крышкой через машину, я упал лицом в песок. Рядом со мной оказался могучий ствол сосны. Лежа на животе, я почувствовал, как острые кристаллики льда и песка бьют по спине. Бешеный ветер ломал толстые ветви сосен, и они летели, тараня все на своем пути. Сосна, перед которой я лежал, сильно наклонилась, и ее ствол мелко дрожал, как от озноба. Ветер еще усилился, стало трудно дышать. Душераздирающий скрип, будто предсмертный вскрик, заставил меня поднять голову. Ствол сосны, рядом с моим лицом, нехотя, не спеша, точно в замедленной съемке, скручивался, и было видно, как лопается кора, как одно за другим рвутся волокна древесины. Повернувшись на пол-оборота, он медленно поднялся над остатком корня и, пролетев метров пять-шесть, обрушился, подломив под себя раскидистые зеленые ветви. Только тут я вспомнил, что с другой стороны машины тоже есть дерево, правда, значительно меньшее, но если и оно не выдержит и упадет, то раздавит и ее, и сидящих в ней Татку с бабушкой...

Моя жена сидела в автомобиле спиной к реке и не видела эту грозно светящуюся воронку, но низкий гул, давящий на уши, сильно испугал ее. Когда удар ветра закачал машину, она на секунду закрыла глаза, а когда снова взглянула в окно, то увидела взлетающий шар палатки и привязанные к корням сосны, бьющиеся клочки ее ткани. Эх, если бы мы не привязали палатку к корням, ее можно было бы спасти, выдернув колышки, но теперь было поздно. Да и удерживать палатку было некому, поскольку первый же порыв ветра сбил ребят с ног. И во многих предыдущих путешествиях случались всякие приключения - в болоте застревали, в страшные грозы попадали. Но то, что творилось вокруг сейчас, было ужасно. Бабушка, молясь, опять закрыла глаза.

Вихрь умчался так же стремительно, как и налетел. Я разжал кулаки и с удивлением обнаружил под собой крышку багажника. Руки затекли, и я замерз, будто пролежал несколько часов в ледяном погребе. С трудом встал. Ребята, ухватившись за корни-щупальцы сосны, лежали на обрывках палатки. Оглушенные, но невредимые. В машине, испуганно прижимая к себе Татку, рыдала жена. Оцепенение начало понемногу проходить. Дочь с мужем, такие же замерзшие, как и я, растерянно поднялись. Надо согреться. Ноги и руки сводит. Кричу, как сержант на плацу, - «бегом», и мы, перешагивая через обломанные ветви деревьев, валяющиеся беспорядочными кучами вдоль берега, начинаем двигаться.

Постепенно приходим в себя. Опять появилось солнце. Оно косыми лучами освещает разрушенные палатки на берегу. Живы ли их обитатели? Снова тихо. Спереди виднеется мыс. Над ним нависает бурый обрыв дюны, но неузнаваемо изменился лес. Стволы сосен и берез, словно срезанные огромной косой, завалами лежат на склоне дюны, и только малорослые и гибкие деревья, согнутые в жалком поклоне, стоят над поверженными красавцами. Дорога устлана обломками деревьев, из леса доносится треск ломаемых веток и глухие удары. Это падают на землю запутавшиеся в ветвях устоявших деревьев обломанные бурей стволы. Перепуганные туристы, выбравшись из разодранных палаток, бродят по берегу, выискивая разлетевшиеся пожитки. Кажется, все уцелели, отделавшись царапинами и синяками. К счастью для нас, середина урагана прошла выше по течению, в районе мыса. Так что нам еще повезло. Бежим назад, начинаем согреваться. Пока светло, надо успеть сделать укрытие для сна. Хорошо, что упавший при первом шквале навес оказался под грудой ветвей. Его полотно уцелело, и можно будет сшить палатку. Разводим костер и развешиваем над ним промокшую одежду. Бабушка, немного успокоившись, категорически заявляет нам, что она больше никуда не поедет, но с явным удовольствием подсаживается к костру и смотрит на сверкающий в лучах заходящего солнца луг, за рекой. Вот и комары появились. Но на них никто уже не обращает внимания. Не до этого!

прдолжение здесь

Игорь Рикман

на предыдущую страницу к началу этой страницына следующую страницу