Техника-молодежи №2 2000 г
 
 
ГЛАВНАЯ
СОДЕРЖАНИЕ
ВПЕРЕД
НАЗАД

СИНТЕЗ

ИДЕЯ ДОРОЖЕ ЖИЗНИ?

Что было причиной быстрого «поумнения» наших отдаленнейших предков, больших бесхвостых приматов? Или, выражаясь точнее, предпосылкой их очеловечивания, - поскольку причиной явилась Созидательная Программа... Внезапное ухудшение природных условий, заставлявшее либо вымереть, либо резко измениться? Выход кочующей трибы на месторождение радиоактивных руд и вследствие этого - быстрая макромутация?.. Пусть решают палеонтологи. Нам важно иное.

В момент Великой Перемены приматы, очевидно, почти во всем уступали другим животным. Предлюди не обладали ни опасными свойствами хищников, ни выносливостью и неприхотливостью травоядных. Единственным орудием борьбы за выживание вида стал мозг, умевший быстро изменяться, множа внутренние связи.

До поры, до времени пластика мозга лишь отвечала на «заказы» внешней среды. Затем, очевидно, количество связей перешло в новое качество. Появилась способность опережать, предсказывать события. Стали складываться все более цельные и обширные пространственно-временные модели, слепки окружающей среды, позволявшие лучше охотиться, прокладывать новые пути, вообще - повышать качество жизни.

Видимо, одна из «моделей», авторская или коллективная, выигрывала перед прочими; доказав свою эффективность, становилась общеобязательной. Начиная с определенного момента, ее предлагали, внушали и даже навязывали непослушным. С этого началось развитие общества. Так зародились религия, идеология и философия; стали складываться традиции... Ubi homines sunt modi sunt (где люди, там обычаи).

Дальнейшее понятно. Начали выделяться профессионалы систематизации жизни - политики, администраторы - и профессионалы внушения: шаманы, жрецы, те, кого называли учителями и пророками. Чисто «впечатывающую» роль обрело искусство. По сути, весь его архив - кладовая одетых в образы, т.е., наглядные примеры, норм и законов общежития.

Наверняка, не на всех действовали проповеди или образы искусства. Принуждение властей, при огромной затрате сил, не могло стать ни всеобъемлющим, ни вечным. Чтобы правила выполнялись всем обществом, их приходилось освящать, табуировать, внедрять фантастические элементы вроде мести духов или загробного суда. Принуждение шло на подсознательном уровне. Властям оставалась сравнительно малая работа - обуздывать неверующих...

В восприятии людей реальное все теснее срасталось с выдуманным; уравнивалась ценность правдивых сведений и их мнимого, мифического толкования. Более того, миф перевешивал, как нечто особо важное, как желательная, должная форма бытия - цель всех стремлений - в отличие от неуютной, чреватой многими бедами сущей...

Случилось невероятное! Люди, обуянные некоей идеей, принимались действовать вопреки не только своим телесным потребностям, но даже инстинкту самосохранения. Для особо пылких и жизнь становилась менее ценной, чем вера. Тому немало примеров, от «гарей» русских раскольников до ударов по американским авианосцам, нанесенных летчиками-камикадзе, свято верившими, что самурай, пожертвовавший собою, вознесется прямо в чертоги богини Ясукуни...

Есть две системы бытия (being), говорит философ Давид Юм. «Во-первых, я наблюдаю мир объектов, или тел: Солнце, Луну и звезды, землю, моря, растения, животных, людей, корабли, дома и другие произведения как искусства, так и природы... После этого я рассматриваю другую систему бытия, т.е. мир мысли, или же мои впечатления и идеи».

Достоин внимания механизм, благодаря которому «вторая реальность», т.е. воображаемая, приобрела такую власть над людьми, а «воздушные замки» получили свойство на сотни и тысячи лет переживать каменные.

Что может быть сильнее инстинкта? Другой инстинкт, более важный для вида. Наш мозг, преображенный мутацией, сумел сделать «впечатанные» формулы пускателями глубинных наследственных программ; сделал воображение, питаемое рассудком, ключом к тайникам бессознательного. Даже коренные, доинстинктивные процессы обмена веществ бывают при этом затронуты - вспомним кровоточивые «стигматы любви Господней» у людей, фанатично верующих и сосредоточенных на казни Христа...


Самосохранение особи... Перед чем оно может отступить? Лишь перед необходимостью спасать группу, популяцию, вид. Повинуясь этому, более сильному зову, отводит хищника от гнезда птица, совершают массовые самоубийства лемминги... В роли вида, находящегося под угрозой, для фанатика может выступать нечто масштабно-надличное: обожествленный правитель, собственный народ («избранный» и, разумеется, «обиженный») или даже такое условное понятие, как честь мундира. За все это приносят себя в жертву.

С позиции вида, размножение есть продление особи во времени; если угодно, вариант личного бессмертия. Подобно лососю, идущему, теряя вес и обдирая бока, против течения бурной реки на нерест, - святой подвижник, вопреки острейшим нуждам тела, сквозь страдания движется к блаженной вечности...

В последнем случае есть элемент курьеза. Но совсем другой оценки заслуживают героизм и самоотречение тех, кто ценою своей жизни достигал победы над захватчиком; кто трудился на износ, терпя голод и холод, для спасения Отечества; кто не щадил себя в поисках научной истины, сгорал ради создания шедевра искусства, прививал себе чуму, чтобы избавить потомков от эпидемий!..

Искренняя самоотдача во имя созидания или, что равнозначно, во имя блага ближних («переизбыток благости») - есть «вторая реальность» в своей высочайшей, близкой к Абсолюту ипостаси.

Однако сделать «вторую реальность» - «первой», придать действенность добрым намерениям, вооружить их властью, облечь во плоть способен лишь соответствующий общественный уклад. Это - единственный тигель, в котором могут быть выплавлены личности героев, мыслителей, художников, в свою очередь, преображающих инертное вещество, возводящих антропосферу, коей суждено рано или поздно переработать и включить в себя всю Вселенную; необходимая и неотъемлемая ступень одухотворения мира. Ввод Мировой Программы - строительство Космоса, подходящего для появления разумных существ, - создание разумными существами общества, благоприятного для реализации творческого потенциала каждого, - появление суммарного (коллективного) творческого начала, достаточного для овладения Космосом, - ввод Мировой Программы следующей Вселенной: такова последовательность событий, и иной быть не может, по крайней мере, в нашем универсуме. Дух нисходит в вещество, чтобы, пройдя сквозь эволюцию живого и упорядочение коллективной жизни homo, найти свое высшее, концентрированное выражение в личностях, прототипах Демиургов.

Но ведь, скажут мне, и в обществах далеко не совершенных, тиранических, особенно в пору грозных перемен, хватало храбрецов и подвижников, страдальцев за правду, новаторов, первопроходцев, словом, тех, для кого природным становилось служение главным гуманистическим ценностям!.. Верно. Не только благодаря укладу - вопреки ему, вопреки бесправию, неравенству, деспотизму утверждается Дух; иначе и самого развития не было бы. Косность общественных систем так же облагораживается и гармонизируется, как миллионами лет ранее уродливые тела рептилий. Однако же, в архаичных союзах людей, держащихся «впечатанным» стра- хом и грубым силовым ли, экономическим принуждением, необъятно велики усилия духовного начала отстоять себя, пробиться на свет, и крайне малы результаты этих усилий. К тому же, практика жизни следующих поколений часто сводит на нет благородные порывы одиночек, их призрачные достижения... Речь идет о создании уклада, при котором лучшие порывы души станут желанными, естественными и всеобщими! Только тогда узкая, извилистая, тернистая тропа Духа обратится в магистральный путь для народов, для всего человечества. Но возможен ли подобный уклад?

БОРЦЫ ПРОТИВ ХАОСА

Любителям досужих разговоров о вавилонском падении нравов и древних добродетелях, якобы утраченных в техническую эру, можно предложить лишь быть повнимательнее и к прошлому, и к настоящему.

Два тысячелетия назад римляне, цвет тогдашней земной культуры, смеялись и ликовали, глядя, как ползает по арене цирка гладиатор с выпущенными кишками... Много ли сегодня, тем более в цивилизованных странах, найдется столь «смешливых» людей? Разве что маньяки-садисты или подростки, зомбированные телевидением... Изуверские публичные казни, пытки, еще не так давно находившиеся в числе законных санкций,становятся «достоянием» наиболее косных режимов, свирепых спецслужб, наконец - одних только банд террористов...

«Впечатанные» программы кажутся вечными, по крайней мере, долговременными, лишь отдельным группам людей или ограниченному числу поколений. Является новое, неслыханное на Земле понятие (Экклезиаст неправ - есть вещи новые, возникшие впервые): «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» или «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах», и готово, мутаген запущен, вся ткань взаимоотношений начинает сплетаться заново! Консерваторы поднимают мятеж за мятежом, их сопротивление беспощадно, - ведь они отстаивают привычное. - но столь же и бесперспективно. Самые кровопролитные в истории войны окончились выработкой структур международной безопасности; и дело здесь не только в экономике, она-то как раз от войн нередко выигрывает... Однажды до людей (во всяком случае, просвещенных) начал доходить ужас разрушений, причиняемых цивилизацией всему живому; и вот, опять-таки во многом вопреки хозяйственной выгоде, проснулось новое, экологическое сознание, и даже мода объявила безнравственным ношение натуральных мехов...

Так что же, свободна дорога к царству светлых Демиургов, строящих колыбель юных рас? Если бы так...

Я уже говорил: в пору, когда большие бесхвостые приматы еще только готовились стать людьми, они уступали в средствах приспособления большинству животных. Выручила динамика быстро множившихся мозговых связей - свойство, которое позволило прогнозировать и моделировать поведение наилучшим, безопасным, обеспечивающим выживание образом. Однако любая подобная «матрица действий» предполагала взаимную координацию, вела к созданию все более дисциплинированных, связанных уже не кровными - общественными отношениями групп. Протолюди становились окончательно беспомощными и «потерянными» поодиночке. Оттого даже недостаточно совершенные модели взаимообусловленного поведения, предлагаемые (навязываемые) вожаками, оказывались более предпочтительными, чем опасная независимость. Мы вполне унаследовали от синантропов это обыкновение жить чужим, может быть, не более изощренным, чем у нас самих, но более напористым чужим умом. Большинство из нас, за исключением разве что людей «мужественных» профессий, требующих звериной способности к выживанию, абсолютно бессильно перед лицом природы. Мы можем благополучно существовать лишь в колбе антропосферы. Она, антропосфера, и «кроится» по мерке большинства, пригоняется к приспособительно-му уровню посредственности. Особям, более или менее сносно устроенным в рукотворном мире, нет нужды напрягать свои силы, чтобы выжить. Любой лесной зверь или птица небесная вынуждены полагаться только на себя; нам же достаточно выполнять свод правил, придуманных другими, лидерами, «впечатывателями», чтобы получать гарантированный минимум житейских благ... Отсюда - пассивность 90% разумных, их склонность к консерватизму и «тихой» жизни.

Надо полагать, в начале всех королевских ли, финансовых династий стояли вправду яркие, волевые личности, скорее всего - авторы и инициаторы «впечатываемых» моделей, для удобства принятых обществом. Но, исходя из понятных свойств психики, модели, очевидно, были удобны прежде всего для своих создателей; прочим соплеменникам приходилось либо уверовать, либо покориться. Впрочем, и второе не вызывало сколько-нибудь заметного протеста, поскольку даже право карать и насильничать, якобы от Бога врученное государям, выглядело законной платой за стабильность жизни: свобода могла прийти лишь в паре со столь пугающей непредсказуемостью... Понятно, что заповеди священных книг, наставления учителей весьма убедительно оправдывали царящую несправедливость, простой и чудовищный принцип «каждому свое», столь уместный на вратах Бухенвальда! Любые преступления правящих объявлялись меньшим злом в сравнении с попыткой подорвать устои. Послушание оглупленных многовековой пропагандой рядовых homo стало благословением для вождей. Некогда отвоевавшие себе привилегию получать всегда все лучшее и в наибольшем количестве, последние сумели навязать массам закон, в каждом поколении воспроизводящий неравенство, жесткое разделение на ведущих и ведомых (уже отнюдь не по индивидуальным качествам!), в экономическом плане - на эксплуататоров и эксплуатируемых.

Еще раз подчеркнем: пассивность и управляемость огромного большинства людей - возмещение их безопасности в условиях цивилизации. Оттого и обретают «динозавровые» свойства - косность, тяжеловесность, примитивный хищный эгоизм - первые общественные формации; оттого и сориентированы они отнюдь не на свободное самораскрытие. но лишь на покорное существование своих граждан! Путаными стежками приходится идти Духу, тратить тысячи лет, подчас обрекать на заведомое непризнание, на муки и гибель самых верных и даровитых своих служителей, чтобы хоть немного приблизить час своего торжества...

Нет, хаос - это не кубики, не части детского строительного конструктора, какого-нибудь «Лего», нарочно разбросанные Абсолютом, чтобы очередная молодая раса потренировалась в искусстве комбинировать! Хаос дан нам в разработку, как пласт рудных пород, грозящий оползнями и обвалами, побуждающий пройти путь от обушка до врубового комбайна; реально враждебный любым, даже титаническим усилиям созидателей Космоса, но при этом единственный источник сырья для возведения последнего!..

Говоря о хаосе в его диалектической двойственности, как о враге эволюции и одновременно сырье для нее, надо сразу определить связанные с ним понятия. Самое фундаментальное из них - тысячелетнее понятие зла. Считать Космос и хаос, добро и зло равноправными, извечно борющимися началами, в духе зороастрийского или манихейского дуализма - первобытная наивность. Если хаос - не более, чем грубая глина, пока не превращенная ни в кирпичи для стен, ни в изящные сосуды, то зло - лишь совокупность помех, встречающихся при работе гончара; в глобальном плане - хронотоп, т.е. место и время, еще не облагороженные добром. Кроме этого толкования, есть еще иная, более «приземленная» трактовка зла. Она носит достаточно условный характер; зло - собирательный образ всего, что признается негативным и осуждаемым в данную эпоху, в данном обществе. Соответственно, добро - это все привычное, общепринятое, одобряемое «княгиней Марьей Алексевной»... Такое понимание нравственных категорий - основа морали, этой техники общественной безопасности, не позволяющей схватить даже очень несимпатичного ближнего за горло, или, если угодно, этой замены всеобщего дружелюбия... Меняется общество, меняется и мораль. В древней Спарте мальчишку, совершившего смелую кражу, сочли бы героем; в средневековой Англии он угодил бы на виселицу. Что добро для кредитора, зло для должника, и т.п. Надо, правда, отдать должное прозорливости учителей и философов, часто находивших в общественной, а стало быть, относительной морали элементы вечного и абсолютного, тех категорий, в рамках которых добро и зло выступают, как инженерные, космостроительные факторы. Эти-то мыслители и придали новое содержание религиозным формулам борьбы светлого и темного начал, архангела Михаила с Люцифером...

Позволив себе заменить относительное понятие зла, как нарушения общественных условностей или установленного людьми закона,понятием абсолютным, обозначающим сопротивление хаоса творящему Духу, можем высказать некоторые постулаты. Любой шаг от сложного к примитивному; все, что ведет к разрушению уже сложившихся эволюционных структур, всякие попытки двигаться вспять - есть зло. Опрощение таит в себе соблазн для слабых душ, как возможность передохнуть от напряжения, вечно требуемого Программой; этот соблазн и олицетворен в мифах дьяволом, антиэволюционная сущность которого блестяще символизирована обликом мохнатого человекозверя. Обратно к питекантропу - вот зов сатаны! Искушение расчеловечиться, снять непосильную для убогих дисциплину разума...

Хорошо, когда моральные установки правящего режима, законодательство страны совпадают с требованиями, установленными Абсолютом. Если же это не так - надо иметь смелость разрушить временное и поверхностное ради испытанного миллиардами лет, глубинного, определяющего...

Вернувшись к общественным укладам, можно сказать лишь одно: любое, мирное или революционное, преображение их во имя более массовой и более индивидуально полноценной самореализации душ - оправдано в контексте истории. Самое изощренное, предельно смягченное либерально-демократическими институтами подавление такой самореализации, нарушение принципа врожденного равенства и равноправия - противоприродно, противно задачам одухотворения мира. Пусть даже антиэволюционный режим сумеет снабдить работой и хлебом насущным всех граждан («этакую-то организацию, пожалуй, еще и тресты дадут», предсказывал Владимир Ленин); однако, если в основе строя будет оставаться рынок, т.е. хаос, дальше удовлетворения чисто животных потребностей режим не пойдет никогда. Рынок сам по себе организует среду, пригодную для полного творческого самовыражения всех живущих, не ранее, чем пресловутые обезьяны, иллюстрирующие понятие вероятности, напечатают на машинках все пьесы Шекспира... С осознанием уникальности и высшей ценности каждой человеческой личности, с появлением возможности создать наилучшие условия для свободного самораскрытия каждого человека, самоорганизация общества должна оканчиваться. То, что закономерно в мире низших, не наделенных сознанием биологических особей, преступно в среде разумных и нравственных существ.

В любом случае, от практики повседневных, часто рутинных усилий ради удовлетворения своих нужд люди будут двигаться к гарантированному, автоматически осуществляемому снабжению каждого всеми необходимыми вещами и услугами; от общества жестокой конкурентной борьбы, часто непосильной именно для одухотворенных субъектов, с их душевной хрупкостью, - к обществу, запрограммированному на поддержку и поощрение творчества, как всеобщего способа жизни, независимо от рыночной стоимости творений, - творчества, как залога прежде всего полноты и радости бытия... Демократия вряд ли справится с такими задачами: общество, построенное на ней, подобно эскадре, чья скорость всегда равна быстроте самого тихоходного корабля, т.е. оно сориентировано на запросы «рядового избирателя», далекого от духовно-нравственных высот; я предвижу триумфальное возвращение демократии лишь в очень далеком будущем, на пороге эры Демиургов, когда каждая личность станет мощным, горящим на пределе накала маяком интеллекта и созидания... Однако же, надо скорее кончать с наследием архаичной «второй. реальности», множащей покорных и безответственных гробовщиков собственного призвания, а главное - решительно выкорчевывать слепую самоорганизацию, постоянно расточающую, даже в так называемых «мирных» условиях, миллионы умов, талантов, жизней!.. Конец социал-дарвинизму, кол ему осиновый! Дух, т.е. организационно-творческое начало, поверяемое человечностью, должен сформировать по себе механизмы управления народами и государствами. Коль скоро огромному большинству людей пока что суждено быть ведомыми - пусть будет максимально справедливой система общественных отношений; пусть ее стратегической целью станет исчезновение типа ведомых1... Соответствующую форму правления можно назвать софиократией (властью мудрости) или, если мы не трусливы, просвещенным тоталитаризмом. Хотим мы того или нет, но, чтобы покончить с нищетой и болезнями, преступностью и агрессией, чтобы освободить от тупого машинного труда и цивилизовать необозримые массы невежественных землян, живущих почти первобытной жизнью рядом с компьютерами и космодромами, - рано или поздно придется создавать такую систему, ставить во главу ее лучших и искреннейших носителей Духа, давать им широкие полномочия; словом, превращать Землю в хорошо контролируемый и управляемый мировой город, где все тела получают здоровье и долголетие, а все дарования - возможность раскрыться.

Конечно, ни один уклад не может быть идеальным: но, во-первых, в любом случае КПД софиократии, сжатой во времени, изначально направленной на выявление ценнейшего в людях, должен быть выше, чем у любого другого общественного строя; во-вторых, описываемая мною «элита» наставников человечества лишь тогда сможет выполнить свою миссию, когда все ее усилия будут направлены на самоустранение, т.е. на «подтягивание» ведомых до своего уровня и на грядущий переход к сознательному саморегулированию, возможному лишь в обществе свободных творцов. «Элита». поддавшаяся опасным соблазнам власти, автоматически станет группой тиранов, а стало быть, объектом устранения. Другими словами, софиократия либо существует в полной мере. либо не существует вообще; она не может быть «незавершенной» или «неудачной», в этом тоже благое отличие данного строя от всех предшествующих, легко принимавших уродливые формы...

Сей проект, как нетрудно заметить, по сути своей коммунистичен. Что ж! Коммунизм для меня - лишь иное название торжества Духа в общественной структуре, или, с другой стороны, апофеоза человеческой порядочности, не приемлющей насилия над ближними. Хорошо сказал Анатолий Луначарский: «Всякий человек в душе - коммунист, надо только высвободить его коренное человеческое от всякого рода классовых искажений». Жить плодами чужого труда, мешать, ради своих шкурных целей, всесторонней реализации других - наибольшая мыслимая подлость; истинный же коммунист - просто справедливый и гуманный человек. Вовсе не Карл Маркс «придумал» коммунизм, и, уж конечно, не мировые иудео-масоны, и даже не Томмазо Кампанелла, впервые употребивший это слово в своей великой утопии «Город Солнца», кстати, навеянной сведениями о жизни в империи инков... Воображать сей уклад воплощением некоей страны лентяев Шлараффии, где яблоки сами падают в рот, - не меньшая и не менее зловредная глупость, чем представлять символами коммунизма лагерный барак и общее брачное ложе... О строе, основанном на принципах всестороннего утверждения личности, прежде всего через труд, отвечающий призванию, как о должном дпя людей, говорят книги древней Индии. Это варнашрама-дхарма, дающая возможность талантливому шудре-земледельцу «выйти» в мыслители-брахманы... На практике мифологический уклад «золотого века» воплотился в системе наследственных вари и джати; но вот, ее бесстрашно сламывает своим учением о равенстве всех в служении высшим духовным ценностям, о презрении к культу земных благ Гаутама Будда. В послереволюционной Бурятии даже была популярна брошюра, где говорилось: "Современное понимание общины дает прекрасный мост от Будды до Ленина... Закон бесстрашия, закон отказа от собственности, закон ценности труда, закон достоинства человеческой личности, вне классов и внешних отличий... делают заветы учителей непрерывной радугой радости человечества». А разве не перекликается с Марксовым учением евангельское описание первой, управляемой апостолами христианской общины?! «Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду». Да не сочтет кто-нибудь подобный обычай пресловутой «уравниловкой»; речь идет именно о житии праведных, для которых залогом приобщения к нетленным благам Духа стал отказ от стяжания материальных богатств, от жадности и эгоизма.

Община пифагорейцев, избравшая своим девизом фразу панга хойна филон, «у друзей все общее»; маздакиты средневекового Ирана, мюнстерская коммуна XVI века, английские диггеры, эбертисты и бабувисты революционной Франции, ранние исламские ваххабиты - все это союзы людей, руками которых, умело или (чаще) неумело, но утверждалась эволюция против хаоса. В их лице человечность боролась с природным отбором, сознание противостояло энтропии. Дух взнуздывал плоть, стремящуюся опроститься и сползти в звериное стихийное бытие. Конечно же, и религиозные доктрины, и социальные к учения очень часто не принимали в расчет реалий, изученных позже, - например, классовой природы общества или законов геополитики, - но любая проповедь эгалитаризма делала свое дело, расшатывая устои неравенства, пробуждая в «маленьком человеке» порыв к свободе и творчеству.

Из всех попыток установления строя, предполагающего достойную жизнь и условия для самораскрытия всех рожденных, особо отметим три наиболее удачных и продолжительных.

«Никакая вещь не продавалась и не покупалась за серебро или золото... Индейцы... исполняли... высокую заповедь не иметь собственности... Они называли законом братства тот, который приказывал, чтобы все жители каждого селения помогали бы друг другу обрабатывать и засеивать земли, и собирать урожай, и строить их дома, и делать другие вещи подобного же духа, что не требовало никакой оплаты... Никто не пребывал в праздности...». Это строки из книги Гарсиласо де ла Вега «История государства инков», посвященной империи Тауантинсуйю, существовавшей с 1438 по 1536 годы. Здесь до странности рано, посреди мира, утопавшего в феодальной тьме, восторжествовала идея равенства и справедливости - кто знает, почему?..

Участниками второй попытки, более своевременной, являемся мы все - по крайней мере, те, кто сознательно укреплял Советскую власть, а не держал фигу в кармане... Техносфера уже наливалась мощью, достаточной для всечеловеческого обеспечения, и необходимость резких социальных перемен признавали просвещенные люди во всех странах; тогда-то и был воздвигнут СССР, проживший чуть меньше, чем империя инков, - что, впрочем, неудивительно, поскольку мы не были изолированы от человечества океаном, а испытывали чудовищное внешнее давление на нашу страну, в том числе и психологическое... Лишь одно может радовать после страшного 1991-го года: то, что безмозглые «реформаторы» так и не сумели разрушить «до основанья» естественную для конца XX века систему социалистической экономики; а уж она-то сумеет регенерировать!.. Наконец, великолепная третья попытка, обязанная своим успехом второй и длящаяся уже полсотни лет, непрерывно наращивая свой темп и натиск, - это модернизированный социализм Китая. Впрочем, в определенном смысле за спиной нынешних китайцев два с лишним тысячелетия опыта подчинения рынка соображениям всеобщей пользы... (Конфуций: «Не делай человеку того, что не желаешь себе. И тогда исчезнет ненависть в государстве...».) «Мы не должны приносить в жертву быстрому экономическому росту наши нравственные ценности», - вот кредо Дэн Сяопина, чей гений завершает столетие столь же блистательно, как гений «Махатмы Ленина» открывал наш бурный век...

Можно еще многое сказать о евразийском феномене социализма; сейчас же достаточно упомянуть, что каждый новый строй проходит две стадии существования - варварскую и цивилизованную. Уверен, что коммунистический строй грядущих столетий будет не более походить на свой советский прототип, чем версальский утонченный феодализм Людовика Солнце на воинственное правление первых Капетингов...

Так, значит, общество справедливого распределения благ, равенства в человеческой и творческой самореализации - возникнет неизбежно?

Вне всяких сомнений. Это продолжение макромутации, породившей человека. И предотвратить его можно, лишь насильственно остановив род человеческий в развитии, сломав хребет истории, изгнав Дух из земных пределов.

Увы, есть сегодня силы, способные в принципе осуществить все это, привести к расчеловечиванью, загнать нашу цивилизацию в «динозавровый» тупик... вероятно, с тем же конечным исходом, который постиг фауну мезозоя!

Но много ли у хаоса, у сатаны - или, что одно и то же, у капитализма - шансов победить навеки?..

СЛОВО О БУДУЩЕМ

Мы уже говорили о том, что рост производительных сил,технической и энергетической мощи человечества через ничтожно малый, по меркам эволюции, срок в несколько сотен, самое большее - тысяч лет достигнет того уровня, при котором род людской, его совокупная мысль станут главными, а вскоре, быть может, и единственными факторами преображения Космоса.

Уже сейчас, благодаря успехам медицины и первым, но ошеломляющим шагам генной инженерии, человек способен намного лучше прежнего защитить свое здоровье, продлить активную пору жизни, отодвинуть старость и, если не увеличить продолжительность жизни, то, по крайней мере, дать возможность наибольшему во все времена числу рожденных прожить весь отведенный наследственностью срок. Правда, пока это относится скорее к зажиточным европейцам и американцам, чем к бразильским лесорубам или суданским пастухам; но, как говорилось выше,бесчеловечность рыночной самоорганизации общества не вечна, она будет преодолена тягой миллионов людей к творческому самораскрытию; причем, чем шире будет внедрена передовая, прежде всего информационная техника, чем меньше останется «черного» и рутинного труда, тем скорее массы ощутят потребность такого самораскрытия, преодолеют впечатанный прадедовским опытом кастовый фатализм шудр и чандал... А поскольку параллельно этому процессу станет крепнуть мировой синтез, в коем идейный и нравственный тон задаст социалистическая Евразия,- навязываемому сейчас Новому Мировому Порядку рано или поздно придется плохо. После, возможно, острой, немалой по масштабам жертв, но относительно недолгой борьбы чудовищные накопленные средства банков и монополий будут пущены во всепланетный оборот. Наука, став единственной производительной силой, сделает общедоступным выход за пределы эволюционной ограниченности, приблизит всеобщее вступление в эру нарастающей власти духа над телом.

На смену износившимся органам начнут приходить их синтетические заменители; техносферы. Обветшалые супергорода и заводы, вытесненные изящным атомным копированием, будут распылены, исчезнут без следа. Человечество же резко сократится в количестве.

Причиной тому станет, прежде всего, гарантированное благополучие многих поколений людей. Ни природа, ни общество не требуют многократного воспроизведения, если каждый из рожденных жив, здоров и обеспечен! Сей феномен известен нам пока что по скандинавским странам... Я уже говорил, что личное бессмертие может быть воспринято человеком, как вариант продолжения рода; получив сверхдолгую земную жизнь, многие потеряют желание оставлять потомство.

Есть, не скрою, еще одна, весьма вероятная причина сокращения человеческой популяции.

По мере роста автоматизации и компьютеризации всех отраслей, будут освобождаться рабочие места, отмирать - профессии, связанные, как было сказано раньше, с грязным и рутинным трудом. В условиях изобилия пищи, товаров и услуг это не поведет к обнищанию, появлению «лишних» для общества людей. Уверен, - огромная часть освободившихся работников пойдет переучиваться, движимая потребностью раскрыть себя в творчестве. Но... время всеобщей и полной творческой реализации, необходимой каждому, как дыхание, будет еще далеко впереди. Неизбежно возникнет новый, ничем не занятый люмпен, вполне обеспеченный хлебом и «к хлебу», а уж зрелища (чувствилища) знающий такие, о коих в древнем Риме не помышляли и императоры, не то что праздная толпа!.. Но очень может быть, что эти люди, ненасытные в потреблении, величайшее свое блаженство найдут, не бодрствуя, но уносясь в золотой сон. Вы представляете себе галлюциногенную технику XXV столетия?.. Грубо-вещественный мир не даст ощущений, подобных спроецированной в мозг «реальности», где можно стать и любовником Мэрилин Монро, и повелителем Галактики. Лишь творческий процесс не моделируем наркотиками (вернее, во всем подобен настоящему); но ведь мы говорим о группе, надеюсь, немногочисленной, которая пойдет путем поиска легких, даровых наслаждений...

Сплошными яркими галлюцинациями начнут жить слабые, неспособные к духовному перерождению... покуда не погрузятся в ничто и в забвение, прекрасно обойдясь без всех радостей и хлопот, связанных с потомством. Работящие же, свободно мыслящие, способные к страстной любви творцы чисто статистически «выйдут в финал» и наследуют планету. Тем более, что для многих из них рождение и воспитание детей примут облик высоких, осознанных искусств!

Так сложится человечество перед Переходом, состоящее лишь из людей активно-созидательного типа, художников, мыслителей и первопроходцев.

Так начнут свое, уже ничем не прерываемое восхождение Демиурги.

Окончание. Начало в №1 за этот год.

Рис. Виктора ДУНЬКО



Андрей
ДМИТРУК,
Киев

на предыдущую страницу к началу этой страницына следующую страницу